с 20 июля 2026 по 12 октября 2026 · минимум 20 000 · максимум 20 300
Рекламных размещений с маркировкой не найдено.
На Большой Садовой Стоит дом здоровый. Живет в доме наш брат Организованный пролетариат. И я затерялся между пролетариатом, Как какой-нибудь, извините за выражение, атом!.. 1921 год, октябрь 30 лет
У каждого человека свои убеждения, и скрывать их он не должен. Бег
Работаю много, но без всякого смысла и толка. От этого нахожусь в апатии. 1937 год, 5 октября 46 лет
«Это смерть от разрыва сердца», – подумал я и почувствовал, что она оскорбляет меня. Смерть в этой комнате – фу… Войдут… галдеть будут… Хоронить не на что. В Москве, в пятом этаже, один. Неприличная смерть. Хорошо умирать в квартире на чистом душистом белье или в поле. Уткнешься головой в землю, подползут к тебе, поднимут, повернут лицом к солнцу, а у тебя уж глаза стеклянные. Тайному другу
Из дневника Елены Булгаковой: Решили прогуляться по Арбату, в букинистический, в диетический – за икрой. В диетическом толчея безумная, купили икры – 69 рублей кило. Книг интересных М. А. не нашел. 1938 год, 3 октября
Из дневника Елены Булгаковой: Радостный вечер. М. А. читал «Ивана Васильевича» с бешеным успехом у нас в квартире. Горчаков, Веров, Калинкин, Поль, Станицын, Дорохин. Хохотали все до того, что даже наши девушки в кухне жалели, что не понимают по-русски. – «Der hat wazcheinlich etwas sehr schones geschrieben, das alle lachen so viel!» (прим. – Он, наверное, написал что-то очень смешное — все так смеются!) Все…
Почему люди должны расстаться непременно с драмой? Ведь согласись, Кока, что это необязательно. Иван Васильевич
Из дневника Елены Булгаковой: Сейчас двенадцать часов ночи. М. А. ушел в дом писателей, в клуб посидеть, поужинать с Евгением Петровым . 1938 год, 30 сентября
Я боюсь идей! Всякая из них хороша сама по себе, но лишь до того момента, пока старичок-профессор не вооружит ее технически. Вы – идею, а ученый в дополнение к ней – ...мышьяк!.. Адам и Ева
Все мои пьесы запрещены, нигде ни одной строки моей не напечатают, никакой готовой работы у меня нет, ни копейки авторского гонорара ниоткуда не поступает, ни одно учреждение, ни одно лицо на мои заявления не отвечает, словом – все, что написано мной за 10 лет работы в СССР, уничтожено. Остается уничтожить последнее, что осталось – меня самого. 1929 год, 28 сентября 38 лет