Учитель – это штука тонкая; народный, национальный учитель вырабатывается веками, держится преданиями, бесчисленным опытом. 1873 год 51 год
Фёдор Достоевский. Лайфстайл
Меланхолия, рефлексия и язвительные замечания из дневников и писем Ф.М. Достоевского Еще лайф-каналы @channel_lifestyle Стикеры https://t.me/addstickers/dostoevskiy_life Админ @alexes_life https://goo.su/68uQbgo
Динамика подписчиков
с 20 июля 2026 по 12 октября 2026 · минимум 38 000 · максимум 38 100
Кто рекламировался за полгода
Рекламных размещений с маркировкой не найдено.
Публикации
Состояния я не имею никакого. 1859 год, 4 октября 37 лет
Семейство – это величайшая святыня человека на земле. Записная книжка (1863–1864)
Джентльмену нельзя не оставаться до конца джентльменом. 1877 год, октябрь 55 лет
Всеми силами рад бы вырваться из Твери. 1859 год, 1 октября 37 лет
Я чрезвычайно доволен романом моим . Не нарадуюсь. С него-то я деньги наверно получу. 1844 год, 30 сентября 22 года
Наконец наступила осень; для путешествия в Италию денег оказалось у нас уже немного, да явились и другие причины. Хотели было в Париж – и дурно сделали, что не проехали, а отправились в Женеву. Я хоть прежде и бывал раза три в Женеве, но в ней не живал и не знал, что это за климат: решительно по три раза в день меняется погода, и припадки мои начались вновь, точь-в-точь, как в Петербурге. 1867 год, 29 сентября 45 лет
Меня очень тревожит будущее: мне надо написать что-нибудь, что не было бы плохо, иначе, без денег, невозможно предстать перед своими кредиторами, а только им я должен по меньшей мере 3000 рублей. 1867 год, 28 сентября 45 лет
Где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, – а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, – и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, – то лучше так жить, чем сейчас…
Я взошел на пароход в самом несносном расположении духа. Толкотня была страшная, а моя тоска была невыносимая. Отправились мы в двенадцать часов с минутами первого. Пароход полз, а не шел. Ветер был противный, волны хлестали через всю палубу; я продрог, прозяб невыносимо и провел ночь неописанную, сидя и почти лишась чувств и способности мыслить. Помню только, что меня раза три вырвало. 1845 год, сентябрь 23 года