с 20 июля 2026 по 12 октября 2026 · минимум 11 100 · максимум 11 300
Рекламных размещений с маркировкой не найдено.
Проверил на себе. Писал верхний пост, набрал «демоны гоэтии». Телеграм тут же исправил: «демоны Грэмми». Вот сука. И ведь это самый низовой демон из всех — автозамена. Сидит в фоне, слушает, подменяет имена, чтобы случайно вдруг не сработало заклинание или вдруг случайно сработало. Он мне ведь так даже и не ответил. Просто переименовал тех, кого я позвал, в тех, кого после Amy Winehouse призывать стало скучно…
Демонов гоэтии, если что, тоже однажды выпустили. Соломон загнал все семьдесят два вместе с легионами в медный сосуд, запечатал перстнем и велел бросить в озеро под Вавилоном. Вавилоняне сосуд выловили. Всем городом, организовались по краудфандингу. Решили, что внутри золото, прикинули инвестиционный бум и открыли. Хотя у Иоганна Вейера в Pseudomonarchia daemonum сказано, что сосуд был стеклянный, то есть видно было…
Спустимся с высот теургии, о которой я пишу весь сентябрь, о чём бы там не писал — не специально, просто так получилось. Хотя какое там спустимся. «Всё божественное — высоко» — это не метафизика и не богословие, но такой вот замок на человеческое восприятие. Обезьяний лимбический код: самый сладкий фрукт висит на самой тонкой и верхней ветке, не достать, поэтому духовное нам «просто показывают». Так что не вниз, но…
Ямвлих запрещал переводить варварские имена не из суеверия, как считал Порфирий, но из теории знака. Это чистая семиотика. Обычное слово держится за вещь по уговору, и его можно заменить другим: договорились — работает. Но есть знаки, которые держатся за вещь по причине, как след лапок выдры за само животное или подсолнух за солнце, — и вот их переводить нельзя, потому что перевод «по смыслу» смысл сохраняет, а…
На первой гравюре Торкиа из «Девяти врат» девиз: Nemo pervenit qui non legitime certaverit. Никто не достигнет, кто состязался не по правилам. Это из Павла, Второе послание к Тимофею, 2:5: атлет не получит венка, если ἀθλήσῃ не νομίμως. Слово из палестры — «состязаться по правилам» игр, атлетическая метафора. Стадион. Иероним переводит: nisi legitime certaverit. Certare — это уже состязаться и спорить вообще, хоть…
И про машину PGM — греческих магических папирусов, — совсем коротко. Египетский жрец записывает ритуал по-гречески. Варварские (негреческие) имена он оставляет как есть, нарочно. Оракулы , фр. 150: ὀνόματα βάρβαρα μήποτ’ ἀλλάξῃς — никогда не меняй варварских имён. Как завещал великий Ямвлих: переведённые на другой язык, магическую силу они теряют. Фиванский переписчик IV века копирует с копии. На полях у него…
Машина «Халдейских оракулов» существует. Ровно такая: осколки, вынутые из чужих сочинений, развёрнутые относительно системы координат и заново сцепленные в порядке, которого никогда не было. А вот книги «Халдейских оракулов» нет. Был во II веке некий сборник гекзаметров — его комментировал Прокл, на него ссылались Дамаский и Симпликий; комментарий Прокла занимал, судя по отзывам, объём приличного романа. Всё это…
Ti., «Тимей» — это ведь тоже не просто книга . Это инструкция из киндер-сюрприза, на которой написано, как из самой инструкции сделать аэроплан и, как сказали в одном старом фильме, улететь отсюда к ебеней матери. Это не моя трактовка. Прокл читал «Тимей» ровно так. Пропорции мировой души у него не описываются — они исполняются. Текст работает, только пока его крутят. Разница между книгой и прибором вообще меньше,…
Приснилась машина. Фрагменты «Халдейских оракулов» — не строки в папирусе, но надписи на деталях. Сферический механизм вроде антикитерского: бронза, вложенные кольца, зубчатые передачи, вся эта греческая микроинженерия, от которой в музеях у нас осталось пару позеленевших недоразумений. Каждое слово нанесено на свою деталь. Кольца вращаются. Друг относительно друга, относительно астрономических координат и…
Человек постоянно горюет, что все его посевы горят, его леса превращаются в пепел, от его садов остаются обугленные головёшки. С маниакальным упорством он засеивает новые пашни, размечает лесопосадки, разбивает новые сады. Или в какой-то момент ломается и сидит молча на пепелище, дотлевает, ждёт смерти, тренируется перед Хованским. Каждый раз это трагедия, и будет она трагедией снова и снова. До тех пор, пока…