с 20 июля 2026 по 28 сентября 2026 · минимум 858 · максимум 901
Рекламных размещений с маркировкой не найдено.
Ода Селене, или Диане Луна, сияй же в девственном величье. Лучись, дитя Латоны неземной. В свету твоем вещей крупней обличье, Суровость правды скрыта мягкой мгой. Когда сверкаешь, город суетливый, Что в блеске брата твоего убог, Свой нрав меняет, и в тиши счастливой Блистает как виденье, чист и строг. Мир новый, боль где скрыла благодать, Где шум заводов, да в дыму аллеи, Глядит в тебя, Селена, и опять Мечтаем мы,…
Некрофилия За несчастную Не в ответе я, Я давно убит, В живых нет меня. Теперь мы ждём её Раньше времени В наш покой и страх В дни весенние. Владимир Муханкин
"Пространство сна являет собой прежде всего анатомию нашей сетчатки, на поверхности которой микрохимия пробуждает целые миры. Итак, наше онирическое пространство наделено в своей глубине, в своем основании, такой вуалью, которая озаряется сама собой в редкие мгновения, причем эти мгновения случаются все реже и реже по мере того, как ночь все глубже и глубже проникает в наше существо. И вот вам Майя, но наброшенная…
Каждый год я болен в декабре, Не умею я без солнца жить. Я устал бессонно ворожить И склоняюсь к смерти в декабре,- Зрелый колос, в демонской игре Дерзко брошенный среди межи. Тьма меня погубит в декабре, В декабре я перестану жить. Федор Сологуб 4 ноября 1913
Иерониму Босху, изобретателю прожектора 1. Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил, что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится. Мы сейчас, как всегда, разыграем комедию в лицах. Тебя не было вовсе, и, значит, я тоже не был. Мы не существовали в неслышной возне хромосом, в этом солнце большом или в белой большой протоплазме. Нас еще до сих пор обвиняют в подобном маразме, в первобытном бульоне…
Другой Мы, что остались жить, кому мы обязаны жизнью? Кому обязан жизнью я? Тому, кто умер в душегубке, кто принял пулю за меня, летевшую мне прямо в сердце. Ценой чьей смерти жизнь моя сохранена? В меня чья сила переселилась? Чьи глаза я взял себе? Рука моя — но ты была его рукой, — как можешь ты писать пустое, когда его нет среди живых? Роберто Фернандес Ретамар
Vae Soli Увы в недобрый час предвестники тщеты Явились Диоген с Онаном О эта книга сладострастная как ты С тобою плачущая о желанном А все же Как далеки от ласк твоих уста Царица гордая и та С тобой бы разделила это ложе Горячкой твоего желанья налита Увы но руки руки в них лишь пустота И так гравюра с нежной плотью схожа Гийом Аполлинер, Перевод М. Яснова
Постскриптум Фонтаны иссякли, и лишь при ущербной луне Последние капли на вайях порой заблестят: Пусть мрамор подобен надгробьям в глухой тишине, Но я не молю о твоем возвращении в сад. Грядущее так же не мной предопределено, Как эта процессия траурно-мрачных стволов; И саду теперь, как миражу, пропасть суждено В тумане, который незыблемей клятвенных слов. Харт Крейн пер. М. Еремин
Вечная, вся Если я вам говорю, что я от всего отрешился, Это значит - не стала она плотью от плоти моей, Я похвастаться этим не мог никогда, Это неправда, И промозглый туман, где барахтаюсь я, - Он обо мне и не знает. Веер губ ее, мерцание глаз - Только я, я один вам об этом могу рассказать, Только я, я один окружен Этим зеркалом легким, таким неприметным, что воздух Сквозь меня протекает легко, У него живое лицо,…
Давно это было... Разъезд пограничный в далеком Шираме,— Бойцов было трое, врагов было двадцать,— Погнался в пустыню за басмачами. Он сгинул в песках и не мог отозваться. Преследовать — было их долгом и честью. На смерть от безводья шли смелые трое. Два дня мы от них не имели известий, И вышел отряд на спасенье героев. И вот день за днем покатились барханы, Как волны немые застывшего моря. Осталось на свете жары…